Когда Леонтий Шамшуренков строил свой «снаряд» для подъема громадного колокола, он, наверное, видел хмурого седого человека, внимательно следившего за ходом строительства. Это был Андрей Константинович Нартов — знаменитый механик, «личный токарь» Петра I, с которым мастер впервые повстречался здесь, в Москве, юнцом.

В тот памятный для него день юн так был увлечен работой, что не заметил, как сзади подошел высокий человек в богато расшитом камзоле и тяжелых ботфортах. Только услышал:

— Отменно работаешь! Зело!

Андрей Нартов повернулся и увидел Петра I.

— Дай-ка и я попробую.

Андрей отошел в сторону, и царь, как был в красном камзоле, стал точить.

Отсюда, с третьего яруса Сухаревой башни, далеко была видна Москва. В башне размещалась школа математических и навигационных наук.

На способных людей у Петра I глаз был зорок. Приглянулся ему и Нартов. А тот от года к году все больше и больше проявлял себя в «токарном художестве», и не было ему в Москве равных. Санкт-Петербург, новая столица, тогда еще строился. Работные люди валили лес. В болотные топи вбивали тяжелые сваи. Между Невой и Фонтанкой, в саду, украшенном мраморными статуями, вырос Летний дворец Петра I — небольшое двухэтажное здание с позолоченным флюгером на крыше.